Война и мир на Ближнем Востоке

Самой первой, главной и шокирующей новостью 2016 года стало, несомненно, сообщение о разрыве всех отношений между Эр-Риядом и Тегераном. Поводом послужила казнь 2 января в Саудовской Аравии 47 человек, осужденных за терроризм. Среди них был известный шиитский проповедник Нимр ан-Нимр, более известный как шейх Нимр, что собственно и вызвало крайне резкую и жесткую реакцию шиитского Ирана.

В целом отношение мирового сообщества на саудовско-иранский конфликт оказалось неоднозначным. Кто-то отреагировал очень нервно. К примеру, цены на нефть сразу поднялись на пару долларов, а затем отскочили обратно и даже опустились.

Реакция других была чуть более сдержанной. По их мнению, в начале января случилось то, что должно было случиться. Саудовская Аравия и Иран не те страны, которые могут быть естественными друзьями и союзниками. Так или иначе их соперничество продолжается долгие десятилетия. И это понятно. Во-первых, они обе претендуют на первенство в исламском мире. По крайней мере, Эр-Рияд видит себя в роли лидера всех мусульман-суннитов, а Тегеран, соответственно, шиитской части мусульманской уммы (общины). Первый официально является хранителем двух святынь, на территории второго расположены фактически самые влиятельные в шиитском мире духовные и образовательные центры.

Во-вторых, и Саудовская Аравия и Иран позиционируют себя в качестве ведущих региональных держав, оказывающих серьезное влияние на своих союзников в ближневосточных государствах и, тем самым, меняющих течение геополитических процессов в регионе.

В-третьих, обе страны наращивают военный и экономический потенциал для реализации своих региональных амбиций. В качестве инструмента своей внешней политики Эр-Рияд и Тегеран активно используют близкие к ним по идеологии и взглядам организации и группировки. К примеру иранские власти поддерживают хуситов в Йемене и организацию «Хезболлах» в Ливане, а саудиты – вооруженную оппозицию в Сирии и часть суннитских племен в Ираке. При этом Иран считается защитником сирийского режима Башара Асада, а авиация Саудовской Аравии по просьбе йеменского президента Абд-Раббу Мансура Хади регулярно бомбит позиции хуситских отрядов.

В общем, интересы Эр-Рияда и Тегерана рано или поздно должны были столкнуться. При этом отзыв послов и закрытие диппредставительств, по всей видимости, является частью их политики. Такое уже было. В 1987 году Эр-Рияд на три года разорвал дипломатические связи с Тегераном, поскольку поддерживал режим Саддама Хусейна в ирано-иракской войне.

Поэтому самым интересным в нынешнем обострении отношений между Саудовской Аравией и Ираном является, конечно же, то, что оно произошло именно сейчас. Не годом раньше, когда их вооруженные силы и спецслужбы уже практически вступили в прямое столкновение на полях сражений в Йемене или Сирии. Не месяцем позже, когда стало бы ясно, что намеченные на середину и конец января 2016 года международные переговоры по урегулированию сирийского и йеменского конфликтов противоречат интересам Эр-Рияда и Тегерана.

В этом смысле выбор саудовскими властями даты казни приговоренных за терроризм действительно вызывает много вопросов. С одной стороны, согласно официальному заявлению саудовского МВД 47 человек понесли наказание за «взрывы в трех жилых кварталах Эр-Рияда, за нападения на промышленные предприятия в Восточной провинции, за попытку теракта против нефтекомбината в городе Букейке, где перерабатывается почти треть саудовской нефти, за захват заложников, в том числе иностранцев, за отравление водопроводов, за производство оружия и хранение переносных ракетных комплексов, которые они намеревались использовать против военных и гражданских объектов в Саудовской Аравии».

С другой стороны, приговор группе людей, среди которых помимо саудитов были граждане Египта, Чада и Канады, был вынесен около десяти лет назад. Причем приговор шиитскому проповеднику ан-Нимру был обжалован, и только в октябре прошлого года апелляционный суд страны подтвердил решение нижестоящей инстанции.

При этом сторонники шейха Нимра уверяют, что «он не имел никакого отношения к террористической деятельности и выступал только за мирные протесты, что его казнили исключительно за то, что он открыто говорил о дискриминации шиитов в Саудовской Аравии». Известно, например, что именно на землях саудовских шиитов расположена львиная доля нефтяных месторождений страны, но это не дает им по большому счету экономических и политических привилегий.

Такой же точки зрения придерживаются и приверженцы шейха за пределами королевства. Духовный лидер иракских шиитов аятолла Али ас-Систани назвал ан-Нимра «мучеником», а его казнь – актом «неправомерной агрессии». Шейх Абдул-Амир Кабалан из Ливана заявил о «преступлении против человечности, которое будет иметь последствия в ближайшие дни».

Однако наиболее категоричную позицию заняли в Иране. Его Верховный лидер аятолла Али Хаменеи обрушился на саудовские власти и пообещал, что «несправедливо пролитая кровь угнетенного мученика не останется без последствий, божественное возмездие ждет Саудовскую Аравию». На сайте Корпуса стражей исламской революции тут же появилось заявление руководства КСИР, согласно которому «политический режим Саудовской Аравии является протеррористическим и антиисламским, поэтому должен быть свергнут».

Отсюда неудивительно, что иранские власти ничего не сделали, когда толпы возбужденных граждан громили здания посольства и консульства саудовского королевства в Тегеране и Мешхеде. Больше того, в Тегеране улица, ведущая к посольству, словно в издевку, была переименована в улицу шейха Нимра.

Похоже, позиция иранского руководства стала последней каплей, переполнившей чашу терпения Эр-Рияда. Его представитель в свою очередь обвинил Тегеран в поддержке терроризма, припомнил случаи, когда иранские лидеры потворствовали захвату или нападениям на иностранные посольства («американского в 1979 году и британского в 2011-м»), а также во вмешательстве во внутренние дела королевства и других государств региона.

Безусловно, у Тегерана и Эр-Рияда существует немало претензий друг к другу. После исламской революции в Иране в 1979 арабские монархии Персидского залива настороженно относились к новым иранским властям. Особенно к их попыткам проводить более напористую внешнюю политику, нередко с привлечением всевозможных экстремистских сил на Ближнем Востоке. Считается, что в 1980-е годы при непосредственном участии Тегерана появились шиитская радикальная организация «Хезболлах» в Ливане и шиитская группировка «Хезболлах в Хиджазе», действовавшая в Саудовской Аравии. Ей, в частности, приписывают многочисленные теракты в королевстве, а также взрыв мощной бомбы в городе Эль-Хубар в июне 1996 года, когда погибли 19 человек и несколько сотен получили ранения.

Одним из ярких проявлений саудовско-иранских противоречий был в 1990-е годы Афганистан. Эр-Рияд признал режим движения «Талибан», оказывал ему всестороннюю поддержку, тогда как Тегеран при содействии России помогал Северному антиталибскому альянсу, состоявшему из таджиков, узбеков и шиитов-хазарейцев. Примерно по той же схеме иранцы и саудиты сегодня действуют в Сирии и Йемене.

Иначе говоря, их взаимное раздражение друг другом на сирийском или йеменском фронте понятно. Ни та, ни другая сторона не хотела бы, чтобы кто-то вставлял им палки в колеса. Но тогда логично было бы, если бы Эр-Рияд и Тегеран нашли в себе силы и при помощи других участников того же межсирийского противостояния договорились об общих правилах игры. Все надеялись, что именно это и произойдет уже в январе текущего года. Вместо этого они пошли на обострение отношений и взвинтили ставки в игре до небес.

Здесь важно понять, действовал ли Эр-Рияд самостоятельно, принимая решение о дате казни 47 человек, в том числе и одного из самых популярных шейхов на шиитской улице ан-Нимра, или же это было сделано с учетом интересов его партнеров и союзников?

Очевидно, что в королевской семье не могли не понимать, что со стороны иранского государства и общества последует жесткая реакция на новость о смерти ан-Нимра. Кроме того, если начнутся боевые действия между Саудовской Аравией и Ираном, то заложниками ситуации могут оказаться американские военные, которые дислоцируются на территории королевства. В таком случае, США становятся участниками военного конфликта, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но тогда зачем Эр-Рияд провоцировал иранцев?

Возможно, саудиты действовали в одиночку. Им очень не нравится тот факт, что Запад пошел на сделку с Ираном по его ядерной программе. По мнению экспертов, она не препятствует продолжению атомных исследований, следовательно, гипотетически оставляет возможности для превращения Ирана в ядерное государство. Для арабских монархий и того же Израиля, ядерный Иран – это катастрофа. Именно поэтому саудиты легко влились в антииранский альянс, который на протяжении долгих лет сколачивал Вашингтон, и едва ли не публично согласились открыть свое воздушное пространство для израильской военной авиации в случае войны с Ираном. Еще полгода назад ситуация выглядела настолько серьезной, что многие наблюдатели говорили об угрозе начала новой войны на Ближнем Востоке.

Однако летом прошлого года все изменилось. США и Евросоюз договорились с Тегераном, сняли часть санкций и, по сути, вывели его из международной изоляции, что привело в недоумение арабские монархии Персидского залива и Израиль. Они больше всех выступали против ядерных соглашений с Тегераном. Разумеется, их не устраивала политика США, которые предпочитали информировать своих ближневосточных союзников обо всех изменениях на иранском треке, что называется, постфактум. В какой-то момент в Эр-Рияде и в Тель-Авиве многие были уверены в неизбежности военного столкновения Запада и Ирана. Его ждали с опаской, но и с надеждой, что война может изменить природу иранского режима, снова сделав его светским и лояльным к Западу, Израилю и арабским монархиям. То есть вернуть Иран во времена династии Пехлеви. Однако этот сценарий так и не получил своего развития, хотя в том же Вашингтоне по-прежнему не убирают со стола военное решение иранской проблемы.

На этом фоне в иранских элитах появилось ощущение, что умело используя дипломатию, заигрывая с США и Евросоюзом, открывая для его бизнесменов свои рынки, Тегеран может более успешно проводить в жизнь свою внутреннюю и внешнюю политику. Например, в отношении Сирии и режима Асада, на помощь которому в сентябре прошлого года неожиданно пришла Россия. Не случайно 17 декабря минувшего года министр обороны Ирана Х.Дехган заявил, что страна продолжит испытания в рамках ракетной программы, несмотря на угрозы новых санкций.

Это очень характерно для иранских политиков. Они могут идти на уступки, но постоянно проверяют готовность партнеров уступить им чуть больше намеченного, найти ту красную линию, за которую нельзя переступать. Возможно, заявление иранского министра было из того же ряда – ему хотелось прощупать почву. Но скорее всего, это был своеобразный ответ на политику Саудовской Аравии. За два дня до этого она объявила о создании исламской военной коалиции для борьбы с терроризмом, прежде всего с организацией «Исламское государство». Причем Иран в нее не пригласили, отчего альянс приобрел пусть и не ярко выраженную, но антииранскую направленность. В консервативно настроенных кругах Ирана это вызвало серьезную озабоченность, итогом чего, по всей видимости, и стало заявления Дехгана.

Дальше случилось и вовсе неожиданное для Тегерана. Коалицию во главе с саудитами в том или ином виде поддержало более 30 мусульманских государств, а в конце декабря 2015 года президент Турции Реджеп Эрдоган с официальным визитом посетил Эр-Рияд, где провел долгие переговоры с представителями королевской семьи. Не исключено, что Анкара и Эр-Рияд сверяли часы по самой широкой повестке дня ближневосточной жизни. Но в первую очередь речь шла о ситуации в Сирии и вокруг нее. Саудовская Аравия и Турция выступают за смену режима и в этом отношении Иран, поддерживающий Асада, объективно препятствует их планам.

Все это могло означать, что Эр-Рияд перехватывает геополитическую инициативу на Ближнем Востоке в свои руки. Поэтому казнь 47 человек 2 января тоже можно назвать частью саудовской игры. Им надо было спровоцировать Тегеран, чтобы показать США и европейцам, что с иранцами нельзя вести никаких дел. Интересно, что либеральная часть иранского общества выступила против обострения отношений с саудитами и другими арабскими странами как раз из-за опасений того, что теперь Запад перестанет общаться с Тегераном.

Чем закончится конфликт двух влиятельных региональных держав на Ближнем Востоке, пока трудно сказать. Но понятно, что в наступившем 2016 году ситуация в Ближневосточном регионе по-прежнему будет держать в напряжении весь мир. Слишком много здесь сосредоточено противоречий, интересов и игроков, которые могут вступать друг с другом в самые неожиданные коалиции или конфликты.

Рубрики:  Большой Ближний Восток