Новый турецкий фронт

Наступление турецкой армии 24 августа при поддержке авиации США и отрядов оппозиционной Сирийской свободной армии (ССА) в Сирии стало большой неожиданностью для всех участников событий. Мало кто ожидал, что после всех потрясений в Турции в июле-августе этого года, после неудачной попытки переворота, после чисток в армии и спецслужбах Анкара будет в состоянии проводить такие масштабные операции.

Тем более, что по итогам попытки переворота произошло обострение отношений Турции с США из-за проповедника Фетхуллаха Гюлена, который был обвинен в его организации. Гюлен проживает в США и Анкара требовала от Вашингтона его выдачи. Риторика турецких властей была весьма жесткой вплоть до того, что они обвиняли отставного американского генерала в том, что он был связан с мятежниками на базе Инджирлик. Эта база предоставлена в распоряжение США, здесь базируются американские военные самолеты и размещены американские тактические ядерные боеприпасы. На фоне обострения конфликта американцы даже начали вывод ядерного оружия из Инджирлика в Румынию.  

Важно также, что турецкие военные традиционно связаны с США как напрямую, так и через структуры НАТО. Поэтому аресты в армии теоретически затрагивают представителей проамериканской, прозападной элиты, что не может в целом не задевать интересы Вашингтона. Кроме того, в Турции арестовано и уволено много представителей судебной системы и преподавателей вузов. Соответственно стоит вопрос о том, что власти используют неудачу переворота для преследования своих оппонентов. Если же учесть, что турецкие власти сегодня представляют партию приверженцев политического ислама, то вставал вопрос о будущем светской составляющей турецкого государства и общества.

И, наконец, Турция в августе пошла на сближение с Россией, с которой она урегулировала отношения не без поддержки Казахстана. Напомним, что отношения между Москвой и Анкарой испортились после того, как в ноябре 2015 года турками был сбит российский самолет на турецко-сирийской границе.    

Со стороны все выглядело таким образом, что турецкие власти вслед за сменой основных параметров внутренней политики также резко меняют и внешнеполитический курс страны. Заговорили даже о том, что в принципе возможно формирование нового альянса между Ираном, Россией и Турцией, что могло в корне изменить всю расстановку сил на Ближнем Востоке.

Но совместная военная операция Турции, США и сирийской оппозиции в Сирии продемонстрировала, что, во-первых, турецкая армия вовсе не деморализована после июльских событий, а во-вторых, что Анкара продолжает взаимодействовать с Вашингтоном по самым чувствительным вопросам.

Это особенно наглядно демонстрируют цели военной операции 24 августа. Турки совместно с арабскими отрядами ССА заняли город Джераблус недалеко от турецко-сирийской границы. Тем самым они не дали соединиться двум курдским анклавам на территории Сирии. Более того, американцы призвали сирийских курдов отойти к востоку от реки Евфрат.

Понятно, что курдский вопрос для Анкары имеет приоритетное значение. Соответственно, что создание вдоль границы контролируемой курдами территории крайне невыгодно Турции. С одной стороны, они таким образом получают потенциально недружественных соседей, что особенно чревато в ситуации продолжения боевых действий в Турецком Курдистане. С другой стороны, сирийские курды могут ослабить влияние Турции на события в Сирии, в том числе в вопросе поддержки местной оппозиции.

В этой ситуации проблемы в отношениях с США были для турков крайне невыгодны. Заметим, что 6 августа сирийские курды при поддержке американцев заняли город Манбидж, который как раз расположен к западу от Евфрата на направлении к западным курдским анклавам. Если бы они захватили бы еще и Джераблус, то стратегическая ситуация для турок стала бы хуже.

Конечно, чисто теоретически они могли бы получить поддержку от России или Ирана или Сирии, если уж вести речь об изменении вектора внешней политики. Но Анкара явно не была готова к такому радикальному решению. И не стоило переоценивать ее готовность к смене курса.

И дело здесь не в России, дело скорее в Иране. Турция не могла пойти на соглашение с шиитским Ираном, которому она фактически долгие годы противостоит в Сирии. Но у Анкары другая мотивация, чем у других суннитских государств, например, Саудовской Аравии и ее союзников из монархий Персидского залива. Последние противостоят росту влияния Ирана на Ближнем Востоке, в первую очередь опасаясь за свои собственные территории, населенные шиитами.

Турция же при правлении Тайипа Эрдогана, помимо общих суннитских интересов, ведет борьбу за влияние в мусульманском мире. Среди ее аргументов находятся как привлекательность модели государственного устройства с политической исламистской партией в ее основе, так и государственная мощь, включающая военную, культурную и экономическую составляющие.

Поэтому Анкаре проще было пойти на восстановление отношений с США и своими традиционными союзниками по НАТО, чем рисковать радикальной сменой внешнеполитического курса. Скорее турки использовали Россию в качестве элемента давления на США. Но тогда и США могли использовать курдское наступление в качестве давления на турок. Собственно и жесткая риторика с обеих сторон по вопросам о Гюлене, о базе Инджирлик, о военных, которые просили политического убежища в США, о выводе ядерного оружия это было частью процесса поиска нового баланса отношений между двумя странами.

Похоже, что никто не хочет нарушать баланс, речь идет только о коррекции отношений, которую необходимо провести после каких-либо неожиданных событий. Например, таких, какие случились в Турции в связи с июльской попыткой переворота. Потому что в основе внешней политики всегда лежат интересы. Как выяснилось, у Турции они не сильно изменились.

Рубрики:  Большой Ближний Восток