Как наше слово отзовется?

20 ноября 2016 года президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган неожиданно высказался о возможности присоединения страны к Шанхайской организации сотрудничества.

Заявление Эрдогана, естественно, вызвало огромный резонанс в стране и мире. Потому что полноценное членство Турции в ШОС не только может сформировать совершенно новую повестку дня для региональной структуры, но и оказать влияние на привычные нам геополитические процессы в Евразии. Ведь данный шаг рассматривается турецким лидером как альтернатива вхождению в Евросоюз, куда Турция стремится последние десятилетия.

В этом смысле предложение Эрдогана выглядело слишком радикально даже с учетом заметного охлаждения отношений Турции с Западом и, условно говоря, поворотом Анкары на Восток. Здесь можно вспомнить о примирении с Россией после инцидента со сбитым российским военным самолетом, возобновлении контактов с Израилем, активизацией политики на сирийском и иракском направлении, а также об усилении споров с Вашингтоном и НАТО по курдскому вопросу.

Очевидно, что позиция Эрдогана по ряду актуальных проблем международной жизни не нравится его западным партнерам. Осложнение внутренней ситуации после августовских событий и грандиозная чистка среди силовиков и интеллигенции по обвинению в связях с Фетхуллахом Гюленом стали очередным поводом для политического давления Запада на Анкару. По всей видимости, принятая Европарламентом 24 ноября этого года резолюция о заморозке вступления Турции в ЕС тоже не стала неожиданностью для Эрдогана.

Скорее всего, в этих непростых условиях Эрдоган и его окружение решили пойти ва-банк. Трудно отделаться от ощущения, что в настоящее время турецкое руководство стремится форсировать восточное направление своей внешней политики или же сознательно делает вид, что все к этому ведет. Отсюда и заметное сближение с Москвой, причем в таких чувствительных областях как военное сотрудничество. Например, появилась информация о готовности Анкары приобрести российский зенитно-ракетный комплекс С-400. О том же свидетельствуют и недавние визиты президента Турции в Узбекистан и Пакистан, где обсуждались не только вопросы расширения и укрепления двусторонних связей, но и, вероятно, возможность членства Турции в ШОС. Более того, по словам турецкого лидера, он уже проводил подобные переговоры с главами России и Казахстана, а ряд представителей госорганов КНР в турецких СМИ упомянули о поддержке намерений Турции.

Не исключено, что для этих стран членство Турции в ШОС может быть обусловлено заинтересованностью в корректировке региональной расстановки сил, связанной с политической переориентацией Анкары. Вместе с тем для Эрдогана, не оставляющего попытки усилить влияние в ближневосточном регионе, не менее важно укрепить позиции в Центральной и Южной Азии. Например, взять на себя функцию посредника в кашмирском конфликте, используя тесные связи между пакистанским и турецким истеблишментом.

Однако здесь важно отметить, что позиционирование ШОС как альтернативы ЕС не вполне корректно, так как у организаций абсолютно разная природа и преследуют они разные цели. Этот аспект как раз и вносит в заявление турецкого руководства элемент демонстративной полемики с Западом.

На самом деле камнем преткновения для возможного членства Турции в ШОС было и остается ее участие в НАТО, по сути, являющегося «противовесом» ШОС. При этом, очевидно, что, несмотря на глубокие противоречия с США, западный вектор внешней политики Турции остается приоритетным и ее выход из военного альянса не выгоден ни Вашингтону, ни самой Анкаре. Другое дело, что перспективы стратегии новой администрации избранного президента США Дональда Трампа в отношении турецкого государства пока остаются не совсем очевидными. Предвыборные обещания Трампа о переориентации НАТО на борьбу с исламским терроризмом и беженцами для Анкары может приобрести двоякий смысл, учитывая усиливающуюся исламизацию турецкого общества. Однако, даже учитывая этот факт, турецкое руководство уже просигнализировало о своей готовности к продолжению сотрудничества с Белым домом, и это четко дает понять, что Турция следует своему прежнему внешнеполитическому курсу, балансируя между мировыми центрами силы.

Рубрики:  Большой Ближний Восток