Московский саммит

 Интеграционное строительство в Евразийском пространстве постепенно переходит на новый этап своего развития. Уже в марте этого года будет подготовлен предварительный проект договора о Евразийском экономическом союзе, а с 1 января 2015 года Россия, Белоруссия и Казахстан планируют создать Экономический союз. Между тем, углубление интеграционных процессов ставит на повестку дня самые чувствительные вопросы перед их участниками.

Ставки растут, и интересы сторон приобретают все более противоречивый характер несмотря на декларируемую Москвой, Минском и Астаной общность целей. Причем, уже наметились пункты, по которым есть принципиальные разночтения. Это демонстрируют и встречи на высшем уровне.

Каждый год проходит не менее трех заседаний Высшего евразийского экономического совета на уровне глав государств в каждой из столиц стран членов. В 2013 году, в мае саммит проходил в Астане, в октябре в Минске и в конце декабря в Москве. Решения, принимаемые на высшем уровне, и формируют экономическую и политическую стратегию интеграции государств-членов. Встречи в Минске и особенно Москве ярко показали наличие серьезных расхождений в их подходах.

Кыргызстан: особые условия?

Среди проблем, рассмотренных на саммите в декабрьской Москве, вопросы расширения Таможенного союза вызвали бурное обсуждение. Стало очевидным несовпадение интересов «тройки» по поводу принятия новых членов - Кыргызстана и Армении. По обеим кандидатурам Казахстан выразил свое «особое мнение».

Относительно Кыргызстана позиция Астаны сводилась к неприемлемости присоединения какого-либо государства к ТС с сохранением особых режимов. Как известно, Бишкек настаивал на индивидуальных условиях вступления, в числе которых создание специального фонда поддержки предпринимателей республики при вступлении в ТС и выделение финансовой помощи в размере около 200 миллионов долларов на оснащение пропускных таможенных и пограничных пунктов на границе с Китаем, Узбекистаном и Таджикистаном. Кроме того, Кыргызстан рассчитывал на определенные преференции для крупных рынков республики и создание в республике трудоемких производств в перерабатывающей промышленности и логистике.

В частности, он предлагает признать три оптовых рынка: «Дордой», «Карасу» и «Мадина» зонами свободной торговли. Стоит отметить, что базар «Дордой» является крупнейшим вещевым рынком в Центральной Азии с ежегодным оборотом около 4 млрд. долл. По данным Всемирного Банка, доля китайского импорта на этом базаре достигает 90% от всего завозимого товара. По сути, вышеназванные рынки являются перевалочным пунктом китайских товаров на пути в Казахстан и Россию.

В таком случае, признание этих рынков Кыргызстана зонами свободной торговли будет означать легализацию реэкспорта дешевых китайских товаров. Стоит отметить, что Бишкек также требует сохранения существующих ввозных пошлин на более чем 400 единиц товаров, завозимых преимущественно из соседнего Китая. Несложно понять, что при реализации такого сценария убытки понесет, в первую очередь, экономика Казахстана. Интересам Астаны также не отвечает принятие на себя финансовой нагрузки в связи с необходимостью «подтягивания» кыргызской экономики к стандартам Таможенного союза.

По утверждению кыргызской стороны, их условия для вступления в ТС вызваны желанием соблюсти национальные интересы республики. И руководство Кыргызстана можно понять. Полноформатное включение страны в интеграционный механизм, в том числе принятие неизбежных ограничивающих обязательств, дополнительные расходы, в том числе по укреплению таможенных постов, лишат значительную часть населения дохода от реэкспортной деятельности, точнее, перепродажи китайских товаров. При этом пострадают не только крупные предприятия, но и «челночники». Нет необходимости подчеркивать, что социальное недовольство в этом случае вполне может вызвать очередной политический кризис в стране, и без того с хрупкой стабильностью. По некоторым данным, тот же «Дордой» предоставляет средства к существованию около 600 тысяч человек.

Хотя Бишкек подал заявку на вступление в ТС еще в апреле 2011 года и уже состоялось восемь раундов переговоров по согласованию «дорожной карты», в ходе Московского саммита план мероприятий по присоединению Кыргызстана не был утвержден.

Армянский вопрос

Перспективы вступления Армении в Таможенный союз также сопровождаются серьезными противоречиями. Можно с уверенностью сказать, что вопрос принятия Армении в ТС в некотором смысле вызвал столкновение внешнеполитических интересов Астаны и Москвы.

Одобряя присоединение Армении, президент Казахстана поднял вопрос о внешних границах Таможенного союза, подразумевая неурегулированность Нагорно-Карабахского конфликта. Он отметил, что Казахстан подпишет «дорожную карту» по Армении, но «с особым мнением», которое будет приложено к плану мероприятий.

Высказывались мнения о чисто «техническом» характере поднятой проблемы, но с ними сложно согласиться. Ведь, она задевает достаточно чувствительные моменты и не случайно получила общественный резонанс. Безусловно, этот вопрос выходит за рамки сугубо экономического дискурса, затрагивая внешнеполитические интересы Москвы и Астаны. Казахстан упоминал уже о нем еще в рамках октябрьского саммита СНГ в Минске.

Между Арменией и странами ТС нет общих границ и приемлемого уровня взаимной торговли. И нетрудно догадаться, что мотивы ее приглашения в «тройку» вызваны скорее геополитическими, чем экономическими расчетами. В частности, это продвижение интересов российской внешней политики в ответ на европейский проект восточного партнерства. Мало кто сомневается в этой подоплеке российской поддержки кандидатуры Еревана на вступление в ТС.

Существенного экономического эффекта от вступления Армении в ТС не ожидается в силу небольших объемов армянского рынка и опять таки, отсутствия общих границ с другими странами-участницами. Транспортные пути, играющие первостепенную роль во взаимной торговле, пролегают через территории третьих стран, а авиаперевозки обходятся дорого. Ситуация усугубляется и внешнеполитической          закрытостью Еревана. Несмотря на общие границы с несколькими странами, в том числе с Ираном, Азербайджаном, Турцией и Грузией, дипломатические отношения Армения поддерживает только с Ираном и Грузией. Опять же, грузоперевозки через территорию Ирана возможны только автомобильным транспортом поскольку нет железнодорожного сообщения между ним и Арменией. В свою очередь, железная дорога, соединяющая Армению и Россию, проходит через Абхазию, которая на протяжении более двадцати лет является объектом территориального спора между Россией и Грузией. Соответственно, рассчитывать на открытие безопасных транспортных коридоров в этом небезопасном направлении в скором времени не приходится.

Показательно, что в начале декабря прошлого года, перед официальной встречей в Ереване президент Путина сделал остановку на российской военной базе в Гюмри где он заявил: «Россия не собиралась уходить из Закавказья, она и дальше будет укреплять здесь свои позиции». Очевидно, что договоренности между Россией и Арменией вполне могли бы оставаться в двусторонних рамках, как это и произошло в ее отношениях с Украиной.

В этих условиях, настаивая на оговорке в связи с Карабахским конфликтом Астана занимает весьма выгодную позицию. С одной стороны, вступление Армении следует рассматривать и с точки зрения казахстанско-азербайджанских отношений. С другой, если полностью отвергать вступление Армении, то это привело бы к нежелательному ухудшению отношений между РФ и РК. В то же время, твердое намерение Казахстана внести в план дорожной карты свои оговорки показало, что Казахстан, тем не менее, учитывает фактор Азербайджана.

«Грабли» интеграции

Но, все же, наиболее острая дискуссия во время московской  встречи развернулась вокруг проекта договора об Евразийском экономическом союзе. В частности, обсуждался проект институциональной части договора где определяются международно-правовой статус, организационные рамки, цели и механизмы функционирования Экономического союза. Согласование по ней, а также второй, содержательной части проекта договора должно быть принято уже к марту 2014 года. Между тем, внутри «тройки» наметились принципиальные разногласия по нему.

 Прошлый год выявил основные пункты несовпадения позиций сторон, а именно, расхождение во взглядах на расширение полномочий наднациональных интеграционных институтов, как имеющихся, так и запланированных. Так, Москва выступает за расширенные компетенции наднациональных органов будущего экономического союза, в том числе и политические. Астана же, настаивает на сугубо экономическом характере сотрудничества и заявляет о недопустимости политизации создаваемого союза.

Об этом в своей речи на заседании Высшего евразийского экономического совета заявил Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. Глава государства подчеркнул, что «такие направления, как охрана границ, миграционная политика, система обороны и безопасности, а также вопросы здравоохранения, образования, науки, культуры, правовой помощи по гражданским, уголовным, административным делам, не относятся к экономической интеграции и не могут быть перенесены в формат экономического союза». Президент РК также указал на необходимость исключения из текста договора положения об унификации ответственности по уголовным, административным нарушениям, так как «эти сферы являются сугубо национальными и предметами внутренней политики государств».

По сути, попытки российских коллег по расширению полномочий институтов интеграции превращаются в своего рода «грабли» интеграции, на которые Москва наступает весьма сознательно. В то же время, спор по компетенциям еще раз показал - насколько важна «комфортность» интеграционных процессов с точки зрения политического суверенитета, что является непременным условием их успешности. Казахстанская сторона вновь указала, что партнеры строят именно экономический союз, и что задача Евразийской экономической комиссии – не включать в договор положения, выходящие за пределы экономической интеграции.

Стоит отметить, что критические замечания были высказаны казахстанской стороной и по другим пунктам проекта договора. В частности, один из них предлагает наделение Высшего совета на уровне глав государств и правительств наднациональными полномочиями, которые носили бы обязательный характер для всех государств-участников. На деле, это означает создание еще одного наднационального органа наряду с уже действующей Евразийской экономической комиссией. Данный пункт договора был оценен Астаной как неприемлемый.

Казахстан и в этом вопросе подходит прагматически, считая, что расширение полномочий интеграционных институтов должно соответствовать целям интеграции. В самом деле, для задач экономической интеграции полномочий Евразийской экономической комиссии вполне достаточно. На успешную деятельность последней время от времени ссылаются и лидеры «тройки».

Также в связи с деятельностью ЕЭК белорусская и казахстанская стороны указали на неравную представленность граждан трех стран-членов в ее подразделениях. Как известно, на сегодня в структуре Комиссии действует 23 департамента, регулирующих разные сферы экономического сотрудничества. Во время Минской встречи стороны договорились о том, чтобы директора департаментов ЕЭК и два их заместителя должны быть из разных государств. Эта инициатива была предложена казахстанской стороной во избежание конфликта интересов у чиновников ЕЭК. Констатировалось, что в некоторых департаментах работают по три-четыре заместителя директора и все они – российские граждане.

Не совсем понятна реакция Москвы в отношении критических высказываний коллег по интеграции. В частности, Владимир Путин старался не замечать заявлений Назарбаева и Лукашенко. Такая позиция наблюдалась и во время предшествующей встречи лидеров «тройки».

В целом же, в 2013 году определилось несколько важных тенденций в переговорном процессе стран  интеграционной тройки. Во-первых, он начал приобретать более «естественный» характер, где имеют место несовпадение интересов и отстаивание своих позиций. Саммит в Москве в этом плане закрепил изменения в переговорной тактике казахстанской стороны. Астана показала, что она может ставить неудобные вопросы и неуклонно отстаивать собственным национальным интересам. И в этой связи конфликты интересов следует рассматривать как часть рабочего процесса.

Во-вторых, лейтмотивом прошедшего года стал призыв к добросовестному выполнению сторонами ранее достигнутых соглашений, что явилось результатом применения нетарифных барьеров и, как следствие, проблем с доступом на рынки России и Белоруссии. Также можно заметить, что между бизнесом и государством в этом вопросе постепенно налаживается тесный диалог по обеспечению равных условий конкуренции для субъектов казахстанского бизнеса на рынках ЕЭП и выявлению нарушений договоренностей.

В-третьих, казахстанское руководство ясно обозначило свое видение перспектив развития интеграционных процессов. В частности, Президент РК Нурсултан Назарбаев в ходе своих выступлений четко отметил, что политизация создаваемого союза недопустима, и что «политический суверенитет незыблем». Данная точка зрения получила развитие и в ходе работы над текстом проекта договора о ЕАЭС.

В-четвертых, казахстанская команда переговорщиков по ТС и ЕЭП добилась определенных успехов в спорных вопросах. Здесь можно отметить изменение формулы подготовки договора об Экономическом союзе, а именно, сохранение изъятий во взаимной торговле между сторонами при создании ЕАЭС. Кроме того, в вопросе транзита российской нефти в Китай в объеме 7 млн. тонн по казахстанским трубопроводам было принято решение о том, что экспортную пошлину будет платить «Роснефть».

В-пятых, будучи активным участником евразийских интеграционных процессов Казахстан продолжает демонстрировать приверженность многовекторному курсу внешней политики. Данный принцип нашел отражение в позиции Казахстана по вопросам расширения Таможенного союза.

Рубрики:  Вокруг Казахстана, Центральная Азия, Россия